Жизнь Григория Богослова по смерти Василия Великого

Св. Григорий, после краткого пребывания в Сасимах, проводил свою жизнь то в одной Исаврийской пустыне, то в Назианзе, управляя Церковию Назианскою по смерти своего отца. Вскоре после кончины Василия Великого, Промысл Божий вызвал его на самое высокое служение во Вселенской Церкви. После гонения от Ариан при Валенте, Церковь в Константинополе находилась в самом бедственном положении — ею владели Ариане; не многие православные не имели у себя ни одного храма для священных собрании, ни Епископа. Св. Григорий, по слезному приглашению их, и по совету Св. Мелетия, Архиепископа Антиохийского, отправился в Константинополь, открыл в одном частном доме малую церковь, под наименованием церкви Воскресения, в надежде воскресения православия в Константинополе. Здесь раздалось его высокое, пламенное, трогательное слово; здесь в пяти беседах о Богословии, он изложил православное учение о непостижимости существа Божия, о тайне Св. Троицы, о Божестве Сына Божия и Св. Духа; здесь, в беседах на Богоявление, уяснил он тайну воплощения и силу Крещения. С тех пор Церковь усвоила ему имя Богослова, — имя, которое никому доселе не было усвоено, кроме возлюбленного ученика Иисуса Христа — Иоанна. Велика была любовь к нему Православных; но жестока и ненависть еретиков, неоднократно покушавшихся на жизнь его. Здесь он резко испытал и неверность друзей в лице Максима, которого он любил как философе и друга, и который до такой степени обманул его, что, тайно собрав несколько Епископов, склонил их посвятить себя Епископом Константинополю; но был изгнан из города с бесчестием. Наконец Император Феодосий, по восшествии своем на престол, прибыв в первый раз в Константинополь, узнал достоинства Григория и народную к нему любовь, отнял у Ариан главный Константинопольский храм, и державною рукою ввел в него Святителя. В этот день торжества веры, Святитель еще более раскрыл в себе сокровища любви Христианской, простив юношу, покушавшегося убить его, — и не взыскивая достояния церкви, расхищенного Арианами.

Скоро, для умирения Церкви, собрался в Константинополе, по желанию Феодосия, второй Вселенский Собор. Председателем его вначале был Св. Мелетий; по кончине его, председательство перешло к Св. Григорию, и вскоре обнаружилось разногласие присутствовавших на Соборе. Некоторые из Египетских Епископов требовали, чтобы Св. Григорий оставил кафедру Константинопольскую, на основании правила Церкви, запрещавшего Епископу переходить с одной кафедры на другую. Другие, присутствовавшие на Соборе, полагали, что, для достоинств Святителя и пользы Церкви, должно сделать исключение из общего правила. Григорий несколько времени ожидал примирения разногласных; но когда, в одно заседание Собора, спор этот сделался особенно горячим, он, для умирения Церкви, принес редкую жертву. Он стал посреди собрания и воскликнул: «Отцы и братия! если ради меня сие волнение, я не лучше Пророка Ионы, выбросьте меня, чтобы утишить бурю.» С сими словами он оставил собрание, просил у Феодосия согласия на оставление им кафедры Константинопольской, на что Феодосий согласился с великим сожалением. Григорий пробыл в Константинополе до окончания Собора, трогательно простился с рыдающею паствою и удалился на родину. Проезжая Кесарию, на могиле Василия произнес ему похвальное слово, где вспомнил сладостные годы своей молодости и цену дружества. Поставив Назианской Церкви благочестивого Епископа, он водворился в родовом поместья отца, достиг глубокой старости, часто между учеными трудами оплакивая, в духе Иова и Екклезиаста, изменившие ему мечты блестящей молодости, и тяжкий опыт многострадальная странствия, среди смятений земного поприща.

Творения Св. Григория преимущественно состоять из бесед его, говоренных им в разных обстоятельствах его жизни, известнейшие между ними суть упомянутые нами беседы о Богословии. Кроме сего, после него осталось более 200 писем, относящихся к современным богословским и нравственным вопросам, и до 200 стихов молитвенного содержания.

Замечательно, что хотя Св. Григорий с великого любовию и воодушевлением исследовал глубокие тайны Христианской веры, и проповедывал о них, но он сам часто давал замечать, что не для всех Христиан полезно самим рассуждать о высоких догматах веры, или даже углубляться в исследования о них, сделанные мужами опытными. Он сравнивал сии догматы с золотом, которое дорого только по редкости, составляет преимущество немногих, и приобретается с великим трудом, между тем не есть металл, необходимый для всех: «Поучайся в Божественном, говорит он, но не выходи из пределов; говори о духовном, и если можно, о сем одном; говори чаще, нежели переводишь дыхание; но размышляя о том, что тебе заповедано, не любопытствуй о естестве Отца, о рождении Единородного Сына, о силе и славя Духа, об Едином в трех Божестве... Держись речений, которые приняты тобою с воспитанием, а слово предоставь мудрейшим. Довольно, чтобы в тебе было основание, а надстраивает пусть Художник. Довольно с тебя подкрепить сердце хлебом, а другие снеди уступи богатым. Никто из здравомыслящих не осудит тебя, питающегося не дорогими яствами; но осудит, если, пока можешь, не предложишь хлеба, и не напоишь водой ученика Христова, пли кого другого. Не усиливался быть мудрее мудрого. И то мудрость, чтобы знать самого себя, но не превозноситься, и не подвергнуться тому же, что бывает с голосом, который совершенно теряется, если чрезмерно напряжен. Лучше, будучи мудрым, уступать по скромности, нежели, будучи невеждою, надуваться по дерзости. Скорость твоя да простирается только до исповедания веры, если сие потребуется от тебя; а в том, что далее сего, будь медлен; ибо там медленность и здесь поспешность сопряжены с опасностью. Какая беда тебе, если не во всяком собеседовании удержишь за собою верх, или не при всяком предложении, или вопрос, будешь иметь первенство, напротив того, другие окажутся более тебя мудрыми или смелыми? Благодарение Богу, что дает и превосходные дары, и умеет спасать общими средствами. (Слово 32-е, Твор. Св. Отц. 1844 года, книж. 1-я стр. 152 и 153).

Для чувствительная сердца приятно будет прочитать стихотворения его старости, напр.

К себе самому:

«Где крылатые мои речи? — в воздухе.

Где цвет моей юности? — погиб.

Где слава? — сокрылась в неизвестности.

Где крепость хорошо сложенных членов? — сокрушена болезнию.

Где имение и богатство? — иное взял Бог, а «другое зависть передала в хищные руки «злодеев.

А родители и священная двоица /брат и сестра/ единокровных сошли в могилу.

Осталась у меня одна родина; но и оттуда изгнал меня злобный демон, воздвигнув против меня черные волны. Теперь я одинокий странник, скитаюсь на чужой стороне, влача скорбную жизнь и дряхлую старость; не имею у себя ни престола, ни града, ни чад, хотя обременен заботами о чадах, и непрестанно скитаясь, день за днем провожу на ногах.»

«Где сброшу с себя это тело? Какая земля, какая страннолюбивая могила укроет меня в себе? Кто положить перст на мои померкающие очи? Конечно, одного малодушного озабочивает мысль: гробу ли предадут мою плоть-это бездыханное бремя, или останется непогребенного в добычу зверям? Все равно: последний день, по Божию мановению, соберет всех вместе от концов земли, как бы кто ни умер.»

«Одно извлекает у меня слезы и приводит в страх это суд Божий, огненные реки и страшные темные бездны». «Христе Царю! Ты мое отечество, моя крепость, мое блаженство, — мое все! О если бы в Тебе обрести мне успокоение жизни и награждение за все заботы! (Твор. Св. Отц. 1844 кн. 4 стр. 326.) В другом стихотворении Св. Григорий спрашивает себя: «Почему я один шел скорбным «путем, и здесь и там меняя образ многотрудной жизни? Ни однажды не мог твердо установить на земле легкой стопы своей, но одни бедствия беспрестанно препровождают меня к большим бедствиям? Ты научи меня, Премудрость, отчего на мне такое бремя? Отчего благочестивые в трудах, а погибающие не знают трудов? Наказание ли это за грех, или угли, которыми очищается жизнь, как золото в горниле? Все это известно Тебе одному, Царь мой, Слово, потому-что Ты управляешь целым миром по великим и сокровенным законам, из которых разве малый некоторый отблеск вполне доходит до нас, покрытых брением и имеющих близорукие глаза.

«Но я утружден жизнию; едва перевожу дыхание на земле, уязвляемый множеством бедствии от врагов и от друзей. Потому плачу и припадаю к Твоим коленям: подай мертвецу Твоему кончину жизни, подай утружденному отдохновение, и возведя меня к легчайшей жизни, для которой терплю скорби и перенес тысячи горестей; восхитив в Ангельские лики, приблизь путника к небесному чертогу, где слава единого великого Бога, сияющего в трех светах. (Там же, стр. 324).

Св. Григорий скончался в 388-м году. Церковь празднует память его 25-го Января.

Творения его изданы на Русском языке в «Творениях Св. Отцев в Русском перевода» за 1843 и 1844 годы. В Пространном Катихизисе приведено его свидетельство о чудодействии Святых по преставлении своем.