Иоанн Златоуст

Воспитание его и первые подвиги.

Св. Иоанн, наименованный за свое красноречие Златоустым, родился в Антиохии. Отец его был главнокомандующим Римского войска в Сирии. Лишившись отца вскоре после своего рождения, он был единственным предметом попечений безмерно любившей его матери. Она поручила образование его ума лучшим наставникам того времени и, в числе их, известному ритору язычнику Ливанию. По окончании воспитания, Иоанн не долго медлил в избрании пути жизни; возлюбив всем сердцем учение И. Христа, он углубился в чтение Св. книг, и принял намерение посвятить себя Богу в уединении. Св. Мелетий, Архиепископ Антиохийский, узнав Иоанна, полюбил его отечески, наставлял в вере, крестил и сделал чтецом Антиохийской церкви, когда ему было не более 22-х лет от роду. С сего времени глубокое благочестие было душею всех его действий. Он никогда не божился, ни клялся, никого не порицал, никогда

не говорил лжи, никому не желал зла, и всегда был предан Богомыслию. Обладая редким даром слова, он употребил великие усилия, чтобы приобрести добродетель молчания. Из любви к уединению и подвижнической жизни, Иоанн с одним своим другом решился было оставить дом матери. Но её слезы и убеждения тронули сердце Иоанна; он остался при ней для утешения последних дней её, и послушанием к ней начал свое служение Богу. Когда, через три года, скончалась мать его, он роздал бедным и Церкви свое имение, удалился в пустыню, где четыре года, под руководством опытного старца, проводил время в бдении, чтении Св. Писания, молитве и трудах. После сего, приучив тело свое ко всем лишениям суровой пустыннической жизни, еще два года провел в одной пещере. Наконец, чувствуя расстройство своего здоровья, он возвратился в Антиохию. Св. Мелетий посвятил его в диакона, и чрез пять лет Св. Флавиан в пресвитера.

К 12 лет своего пресвитерства, по воле Епископа, он непрестанно проповедывал слово Божие Антиохийским Христианам, беседуя с ними по нескольку раз в неделю, а иногда и ежедневно. Поучения его были весьма красноречивы и убедительны, и как он был весьма святой жизни, той они сильно действовали на его слушателей, так-что они нередко прерывали слово его или громкими рукоплесканиями или рыданием. Когда одна женщина из народа, назвав его

Златоустым, жаловалась, что она многого не понимает в его проповеди, с тех нор он дал новую силу своему красноречию, сделав оное отменно простым и удобопонятным.

Особенно благодетельно было Антиохийцам красноречие Иоанново, когда, по случаю чрезвычайного налога, произошло в Антиохии возмущение, и буйный народ поругался статуям Императора Феодосия и недавно умершей супруги его. Правительство города преследовало виновных допросами, заключением в темницы, лишением имения, пытками, казнями. Еще большего ожидали Антиохияне от праведного гнева Императора; они были в отчаянии; многие бежали из города, чтобы спасти по крайней мере жизнь свою. Тогда Иоанн сильным своим красноречием, то изображал заслуженное бедствие города и виновность преступления, то успокоивал народ упованием на Бога и на милость Государя, то внушал ничтожность богатства и мирских выгод, которые не могут помочь человеку даже во временном несчастии, то представлял слушателям. как страшен должен быть гнев Божии, когда так страшен гнев царский, и всякий раз увещевал их подвигами добродетели, особенно милосердия, загладить вину свою пред Богом у . Государем. Иоанн успокоивал народ, доколе по наказании главных виновников, Архиепископ Флавиан не возвратился из Константинополя от Феодосия с прощением народу Антиохийскому.

«Что мне сказать, чем начать свою беседу?» говорил Иоанн в начале бедствия. «Теперь время не речи, а слез, — не слов, а стенаний, —  не проповеди, но молитвенного сокрушения. Столь велика прошедшая дерзость! На земле нет для нас врача, разве только на небе. Кто вас очаровал, возлюбленные? Народ, толико благонравны�� и кроткий, вдруг ныне рассвирепел и отважился на такие наглости, о которых и говорить стыдно. Я терзаюсь и стенаю не о великости ожидаемого мщения, но о чрезвычайности прошедшего бешенства. Ибо хотя бы Царь и не разгневался и отложил казнь, по скажите, как нам нести бесчестие, которым покрыл нас сей случай. Город, толико обширный, глава всего Востока, трепещет уничтожения; недавно многочадный, стал бесчаден, и нет помогающего. Поелику оскорбленный не имеет на земле себе равного: он царь, верх и глава всех людей, живущих на земле; посему-то нам остается только прибегнуть к Царю небесному.»

«Недавно произнес я вам пространную беседу; вы выслушали меня с глубоким вниманием, и это было для меня наградою; но я искал тогда от вас и другой награды: я желал, чтобы вы образумили и наказали городских нечестивцев, дерзающих возносить хулу на Бога. Я не думаю, чтобы сие сказано было от меня самого; это вложил во уста мои Бог, провидевший то, что имело последовать. Ибо если бы мы наказали тех, которые дерзнули

на такое беззаконие, то, конечно, не случилось бы с нами того, что теперь случилось. Смотрите! преступление произошло от немногих, а вина пала на всех; за их дерзость сами несем наказание. Но если бы, предупредив сие, мы укротили их, пли выслали из города, то не были бы принуждены трепетать от настоящего страха.»

«Что предрекал я, то и случилось: вот мы уже несем казнь за свою беспечность. Ты презрел поносимого Бога, — и вот Он попустил быть оскорбленным Царю, дабы мы все без исключения подверглись крайней опасности.»

«Вот мы, совершенно невинные, страшимся и трепещем не менее тех, которые дерзнули на преступление, трепещем, чтобы гнев Царя не отяготел и на нас вместе с ними. Теперь не послужит тебе в оправдание, если скажешь: я не был дома, не хотел возмущения и не был соучастником оного; за сие-то и терпи наказание и терпи смертную казнь скажут тебе, — что ты не был, не воспрепятствовал, не удержал бунтующих, не стал до крови за честь Царя. Ты не был в обществе мятежных? хвалю и радуюсь; но ты не остановил случившегося, и потому осуждаешься.

Иоанн так поучал Христиан не бояться смерти: «Скажите мне, что страшного имеет смерть? И. Христос говорить: веруяй в Мя, аще и умрет, оживет (Иоан. XI: 25). Ужели учете Господа — басни? Если ты Христианин, то

должен веровать Христу, и если веруешь, то покажи сие на самом деле, и именно презрением смерти. Ибо сие должно нас отличать от неверных. Они справедливо боятся смерти, не имея надежды воскреснуть; а ты, имея сию надежду, как можешь бояться смерти, подобно неверующему? Сказать ли тебе, возлюбленный, почему мы боимся смерти? Потому, что не имеем любви к царствию небесному, потому, что не живем благочестиво и не имеем чистой совести; а не то бы, смерть не устрашила пас. Ибо живущего в добродетели ничто не может тревожить».

Святая, мудрая и благодетельная жизнь Иоаннова и редкое его красноречие приобрели ему всеобщую любовь жителей Антиохии, и пронесли славу по всей Империи. Император Аркадий избрал его в Архиепископа Константинопольского по смерти Нектарин, в 397 году. Правителю Антиохии дано было приказание, вызвать Иоанна хитростно за город и препроводить в Константинополь. Невольно явившись в столице, где недавно утвердившаяся Церковь считала до 100 тысяч членов, но была окружена множеством язычников, сильных Ариан и других еретиков, где законы, нравы и обычаи были еще полуязыческие и полу-Христианские, где, при слабом Аркадии, многие пороки оставались ненаказанными, и даже были покровительствуемы двором, Иоанн стал действовать с обыкновенным своим мужеством, упованием на Бога и

отеческою неутомимою ревностно о спасении вверенной ему паствы. Пример Христианской жизни он прежде всего показал в самом себе: он уничтожил всякую роскошь, которая вкралась было в дом архиепископов при его предшественниках, довольствовался скудною пищею и простою одеждою; время, остающееся ему от исполнения ближайших своих обязанностей, он употреблял на бдение, молитву и составление бессмертных своих творений, редко посещая общество преданных ему людей. Того же требовал он и от своих пресвитеров и прочих членов клира; то кротостью, то мерами строгости он вел их к тому, чтобы и они были примером пастве. На народ он действовал ревностным священнослужением, благодетельными учреждениями и неутомимым проповеданием.

Исправление парода он начал исправлением его семейной жизни и преследованием роскоши в домах и одежде. Он призывал отцов семейств к тому, чтобы они часто совершали дома общую м��литву, наипаче во время ночи.» «Ночь не для того, говорил он, чтобы всю ее проводить в сне и бездействии. Церковь Божия встает среди ночи, — восстань и ты, посмотри на хорт, звезд, обрати внимание на глубокое молчание, великую тишину: подивись домостроительству Владыки Твоего. Тогда бывает душа чище, легче, возвышеннее и быстрее. Преклони колена, воздохни и моли Владыку твоего о помиловании. Он преклоняется наипаче ночными молитвами. И ты, муж, исполняй сие, не одна жена. Дом, состоящий из мужей и жен, да будет у вас церковию. Не думай, чтобы сему препятствовало то, что ты муж один, и она жена твоя одна. Ибо гидеэисе оста два гили трге собрали во имя Мое, говорить Господь, ту есмь посреде их (Матф. XVIII, 20). А где Христос посреди, там множество Ангелов и Архангелов. Ежели у тебя и дети есть, разбуди и детей; таким образом семейство сделается настоящею Церковию во время ночи. Если же они еще молоды, и не могут переносить бдения, то пусть участвуют с тобою в первой и второй молитве, и потом дай им покой. Только вставай, только поставь себе это в обычай. Нет сокровищницы лучше сей, которая вмещает таковые молитвы (Беседа на Деян. XII, 1-6.)

Со всею ревностию проповедывал Св. Златоуст об обязанности родителей воспитывать детей своих в страхе Божием и приучать их из детства к строгому благоговению в храме Божием. Роскошь он преследовал везде; особенно сильно и резко говорил он против роскоши и нескромности в одежде женского пола; ибо в этом видел он языческое бесстыдство и опасность соблазна. С такою же ревностно восставал он против легкомысленной привязанности некоторых Христиан к зрелищам; ибо зрелища служили продолжением языческого богослужения, губили время и имение зрителей, часто подавали повод к распрям, возмущениям и убийствам, и посеявали семена развращения и упадка семейной нравственности.

Вместо того, Златоуст призывал свою паству жертвовать временем и богатством на дела милосердия. Кажется, он никогда не был так красноречив, как когда возбуждал сострадание к несчастным, представляя легкость подвигов благотворения, и высокую награду, приготовленную милостивым. Как везде, так и здесь он предшествовал своим примером. Он построил и содержал в Константинополе многие больницы и, в числе их, одну близ главной церкви, и поручил оные людям примерного человеколюбия и благоразумия; кроме того, он построил еще две больницы для чужестранцев. Он умолял каждого устроить в собственном доме хотя одну комнату для убогих, отлагая для них еженедельно какое-либо малое пособие от своих избытков. «Много ли нищих в городе в сравнении с богатыми? восклицал он, всех удовлетворить можно, и еще пребыть в довольстве; тогда не останется между нами не только

С язычниками, Арианами и другими еретиками, Св. Златоуст обращался с великою снисходительностью и мудростью: он сожалел о них, опровергал их заблуждения, но не раздражали не огорчал их, а старался привлечь их к себе любовию, чего он и действительно достиг. «Покажи к заблуждающему любовь, говорил он, чтобы поврежденное не погибло, но лучше исцелилось. Покажи, что ты от великого расположения хочешь свое добро сделать общим. Удаляясь от учения, несогласного с преданием Апостольским, людей надлежит как можно щадить, и молиться о их спасении» (слово об анафеме).

Действуя подобными средствами, Златоуст приобрел общую любовь православная народа, и уважение язычников и еретиков. Действием его пастырской ревности изменился вообще вид Константинополя, приняв вид вполне Христианского города.

Св. Иоанн заботился об устройстве не только Константинопольской Церкви, но и прочих Церквей своего патриархатства, устрояя порядок в Церквах Фракии, части Азии, прилежащей к Архипелагу, и Понта; посылал одного Епископа для наставления Готфов, а другого для наставления кочующих Скифов. Пресвитера Констация с несколькими другими миссионерами посылал в Финикию для обращения идолопоклонников. Палестина, Персия и многие другие страны ощутили также благотворные денствия его ревности.

В отношении к Императору Аркадию и высшим сановникам двора, Св. Иоанн сколько был чужд лицемерного человекоугодия, столько

же ревностен в исполнении истинных обязанностей пастыря и подданного. Евтропий, первый министр Аркадия, отнял у церквей право убежища, издревле им принадлежавшее. Златоуст противостоял ему. В последствии Евтропий, лишенный всех милостей Государя и обреченный на смерть, сам искал спасения в церкви. Иоанн защитил его сильным словом своим к народу, — и спас ему жизнь. Низвергший Евтропия, предводитель отряда Готфов, Арианин Гайнас требовал у Аркадия церкви для Ариан в Константинополе. Аркадий страшился отказом раздражить буйного Готфа. Златоуст отвечал ему перед лицем безмолвного Аркадия, что Гайнас вполне награжден за свои заслуги милостями царскими, и не должен принуждать Аркадия быть несправедливым к Православным своим подданным. Когда Гайнас открыто возмутился против Аркадия и угрожал с своими Готфами Константинополю, Иоанн, по желанию Аркадия, отправился беззащитный в стан мстительного Готфа, и своим увещанием отвратил его от Константинополя.

При всех своих заслугах Церкви и отечеству, Иоанн, подобно многим великим мужам, жертвовавшим собою для блага ближних, был гоним завистью, клеветою, злобою, которые довели его до преждевременной, страдальческой кончины. Первые враги его были из Константинопольская клира и Епископов других церквей. Когда Иоанн обличал и судил их пороки, они клеветали на него пред народом; но когда клевета была обличена жизнию Иоанна, они употребляли коварные меры, чтобы подвергнуть его гневу Императора Аркадия и супруги его. Они переносили ко двору всякое слово из поучений, которое можно было истолковать превратно. Когда Иоанн говорил о сребролюбии и бесстыдной роскоши в одежде, они внушили Императрице Евдоксии, что слова Иоанновы относятся к ней. Личные враги Иоанновы при дворе, против коих он часто должен был защищать права Церкви, успели возбудить против него сильный гнев Евдоксии. Она, с согласия супруга, призвала в Константинополь Александрийского Архиепископа Феофила, который еще в начале противился избранию Иоаннову и был непримиримым врагом Его. Под председательством Феофила составлен был беззаконный собор в местечке Дуба; одни и те же лица были доносчиками и судиями. Когда Иоанн не явился на собор, требуя, чтобы удалены были с него известные личные враги его, собор заочно осудил его и признал достойным заточения. Иоанн готовился к этому, утешал верных ему, говоря, что Церковь не им началась, не им а кончится. Вечером взят он был вооруженною рукою и отправлен на Азиатский берег. Но в ту же ночь произошло землетрясение в Константинополе. Устрашенная Евдоксия молила Аркадия и написала Иоанну о возвращении его, что Иоанн и исполнил. С восторгом встретила

его паства, и убедила его войти в свой храм, и утешить ее благодарственным словом Богу. Иоанн продолжал действовать так же, как прежде, и прежняя ненависть снова разразилась над ним. Через год собран был более многочисленный собор, который осудил теперь Иоанна за то, что он из прежнего изгнания возвратился на свою кафедру без нового оправдания собором, хотя сие возвращение произошло по воле Императора, и по желанию всей Константинопольской Церкви. Иоанн осужден был на изгнание в Кукуз, дикое местечко в Армении. Тайно от народа он отдал себя в руки присланных воинов, и оставил Константинополь, сопровождаемый глубокою горестью преданных ему Епископов, именитых жен и народа, которые, но удалении его, потерпели жестокое гонение.

Участие людей благомыслящих сопровождало его и в изгнании. Когда он выходил из Кесарии, народ с плачем взывал: «Лучше бы сокрылась солнце, чем умолкли уста Иоанновы». И из заточения он продолжал назидать и утешать Церковь, имея сношения с отдаленными пределами Империи. Но и враги Иоанновы не успокоились, доколе не довели его до смерти. Они переводили его из места в место, заставляли идти пешком под палящим солнцем полудня, или среди пронзительного холода горных ночей, не смотря на припадки снедающей его болезни среди лишений всякого рода. Наконец, когда, на 4-м году изгнания, он шел в Питиунт (Пицунда в нынешней Абхазии), он почувствовал приближение давно ожидаемой смерти, приобщился Св. Таин, и с последними словами: «Слава Богу о всем, аминь» испустил дух — в местечке Комане на 10-м году своего епископства и 53-м году жизни (407 года, 14-го Сентября). Св. тело его перенесено было в Константинополь чрез 30-ть лет по его кончине. Память его совершается 13-го числа Ноября, и 27-го Января, и вместе с Василием Великим и Григорием Богословом — 30 Января.

Красноречие Иоанново всегда возбуждало к себе благоговейное удивление всех любителей слова. Оно просто, так что самые отвлеченные предметы делает как бы осязаемыми, чуждо всякого вида учености, хотя было плодом глубокая познания учения Церкви, человеческого сердца и всех наук, сильно, исполнено убеждения, невольно движущего сердце, и всегда направлено к нравственному назиданию, Творения его весьма многочисленны. Он изъя��нил в беседах с нравственными приложениями книги Св. Писания, а именно: Книгу Бытия , многие Псалмы, часть Пророка Исаии , все Евангелие от Матвея и Иоанна , Деяния Св. Апостол и все послания Ап. . Павла. Кроме того, есть много бесед его на отдельные изречения Писания, много слов похвальных, защитительных, обличительных, множество назидательных писем. Более обширные его творения суть книги о Священстве, произведение первых лет Христианской жизни Иоанна, против Иудеев , о промысле , о непостижимости существа Божия и другие. Ему же принадлежать молитвы Литургии, обыкновенно совершаемой Православною Церковию.

У Св. Иоанна были некоторые, особенно им любимые мысли. Так, кроме увещания к сострадательности, он с особенным участием сердца проповедывал о высоком достоинстве пустынножительства, о заслугах Ап. Павла. К Св. Павлу он имел отлично высокое благоговение, и не находил слов для выражения его достоинств. Сохранилось предание, что когда Златоуст изъяснял послания Павловы, то видали самого Св. Павла, беседующего с ним; оттого древние говаривали: Златоустовы уста — Павловы уста. Св. Златоуст любил также раскрывать следующую мысль, что не богатство причиною нашего удовольствия и не бедность — печали, но мысли наши, и что кто сам себе не делает обиды, того никто обидеть не может.

«Много смятения в жизни нашей, говорил он в одной бесед; всегдашние возмущения тревожат пребывание наше на земле; но смотри, какое крайнее безумие наше! все мы равно плачем, имея не одни и те же, но противные побуждения. Если бы самые обстоятельства были причиною наших слез, то зачем бы в равной мере оплакивать то, что противно между собою. Если бедность-несчастие, то никогда не должен был бы крушиться богатый; если несчастие - быть бездетным, то многочадный должен бы радоваться; если управление общественными делами и начальствование есть состояние завидное, то всем надлежало бы убегать жизни беззаботной и спокойной. Но теперь, когда видим, что богатые и бедные равно плачут, когда плачет и начальник и подчиненный, бездетный и отец многих детей, — то не будем винить за беспорядок самые вещи, по тех, которые не умеют пользоваться ими, как должно. Если мысли наши хорошо будут устроены, то хотя бы бесчисленные отвсюду воздвигались бури, мы всегда будем стоять в липшие; если же нет в душе нашей спокойствия, то хотя бы отвсюду способствовал нам благоприятный ветр, мы ни мало не будем счастливее тех, кой сражаются с бурею. Сколько таких, которые легко переносят бедность, и не перестают за свою участь благодарить Бога? Сколько и таких, которые, живя в богатстве и в изобилии, не благодарят, но хулят Господа? Сколько таких, которые, не потерпев никакого несчастия, обвиняют Всемирный Промысл? Сколько и таких, которые, сидя полую жизнь в темнице, более благодушны, чем живущие на свободе и в безопасности? Видишь, что состояние души и собственный разум причиною той и другой участи, а не самое существо вещей». (Из 1-го слова о судьбе и о Промысле).

В 33-й беседе на Евангелие от Матвея весьма поучительно говорит Св. Златоуст о том, что добродетельная жизнь лучше дара чудотворения. «Вам, может быть, хотелось бы видеть, «говорит он, такие знамения, какие творили Апостолы, проповедуя Евангелие? Но вы самым ясным образом доказываете и свое благородство и свою любовь к Богу, когда верите Ему, не имея от него никаких залогов. И вот почему Бог не творит ныне знамений. Не домогайся быть свидетелем воскресения какого-нибудь одного мертвеца, когда знаешь, что ныне вся вселенная воскресает. Не желай быть очевидцем прозрения какого-нибудь слепца, когда знаешь, что ныне все получают прозрение и лучшее, и полезнейшее; научись смотреть на все оком здравого смысла, исправь зрение твое. Ежели бы все мы жили так, как должно, то язычники удивлялись бы нам гораздо больше, чем чудотворцам. Ибо знамения нередко бывают подозрительны, иногда почитают их призраком, или производят от злого духа, хотя такие подозрения и не имеют места касательно наших чудес. Напротив того, непорочное житие не боится подобной клеветы: добродетель заграждает уста всех порицателей. Знамения иногда другому доставляли пользу, а тому, кто творил их, причиняли вред надмин его гордостью или тщеславием. Напротив, от добрых дел нельзя опасаться ничего

подобного: они полезны и тем, которые творят их, и другим многим.»

«Итак, будем творить добрые дела со всем ранением. Если ты из жестокосердая сделался милосердным, то ты исцелил сухую руку. Если, оставив зрелища, с��ал ходить в церковь, то ты выпрямил хромую ногу. Если ты отвратил взор свой от чужой красоты, то ты даровал прозрение слепым очам. Если, вместо сатанинских песней, ты изучил духовные песнопения, то ты, немой, заговорил. Вот чудеса величайшие! вот знамения необычайные! Если мы будем творить такие знамения, то и сами соделаемся людьми великими и дивными, и всех порочных приведем к добродетели.»

В изъяснении, которое Св. Златоуст делает на слова Апостола Павла к Римлянам: «всякая «душа властем предержащим да повинуется », —  видна глубокая покорность его поставленной от Бога власти. Так пишет он: «Апостол, желая внушить, что заповедь его простирается не на одних мирских людей, но на всех, и на священников и на монахов, объявляет о том наперед, говоря так: всяка душа властем предержащим повинуется. Хотя б ты был Апостол, хотя бы Евангелист, хотя бы Пророк, хотя бы другой кто, повинуйся. Подчинение власти не подрывает благочестия. Первое основание такого установления, удовлетворяющее разуму верных, состоит в том, что власти учреждены от Бога; т.е. что есть начальства,

что одни начальствуют, а другие подчинены им, и что нет такого неустройства, чтобы происходило что-нибудь по случаю и без порядка, чтобы народы носились туда и сюда подобно волнам-все сие я называю делом премудрости Божией».

Вообще из творений Св. Отец творения Св. Иоанна Златоустого наиболее употребляются для чтения в Православной Церкви.

Они от самого начала Христианства в России многократно по частям переводимы были на Богослужебный и на народный язык. Последний перевод бесед его на Евангелиста Матвея и послания Св. Апостола Павла издается, с благословения Св. Синода, в Москве с 1839-го года.