Борьба Христианства и идолопоклонства или борьба Истины и лжи

Борьба  Христианства и идолопоклонства или борьба Истины и лжи

Сочинение П. Морозова - Почетного Попечителя Пензенского Института и Члена разных Ученых обществ.

Борьба идолопоклонства и христианства не кончилась с падением языческих храмов. В наше время она продолжается в области философии и в жизни общественной. Везде с одной стороны проповедники любви, мира и целомудрия, свободы духа, надежды и веры; с другой защитники эгоизма, возмущений, рабства страстям, безнадежности и безверия; везде с одной стороны желание соединить всех людей узами любви в семейства, в группы друзей, в государства, в возрожденное человечество; с другой — безумное усилие погасить любовь до последней искры и все разъединить: подданных с властителями, супруг с начальниками семейств, детей с родителями; уничтожить всякую связь и всякое единство.

Образ мыслей, противный христианству, я назвал идолопоклонством. Так назван он во многих местах Св. Писания, и название здесь живо изображает дело: дух человеческий, потерявший стремление к  Богу, влечется внешними предметами и изливает на них сокровища любви, превратившиеся в страсти.

Если борьба идолопоклонства и христианства не кончилась падением языческих храмов, то с другой стороны начало этой борьбы не время их построения: она открылась с началом мира. Являясь на поприще наук и деятельной жизни, противники истины принимали разные имена, представлялись во многих видах; но образ их мыслей имел везде одно основание, цель их действий была неизменна. Учение истины и учение лжи, каждое с своей стороны, целые, в которых все проникнуто одним духом. И нет мира, нет ни одной точки прикосновения между этими учениями.

Просты и немногочисленны главные основания истинного учения. Вот они:

1). Бог существо совершеннейшее, постижимое только чрез откровение, им самим сделанное.

2). Бог источнике всякой силы, всякого знания, всякого добра; искать это в другом источника, значит  искать другого Бога.

3). Если Бог единственный источник всякого совершенства, то человек не может сделать ничего доброго, не может постигнуть никакой истины без соединения с Богом, и ничего более слабого и жалкого, как  человек  без Бога.

4). Воля человеческая свободна; без свободной воли нет нравственного существа. Человек обратится в машину, если у него будет отнята свобода воли.

5). Человек  пал, вообразив, что он может  жить жизнию собственною, а не занятою от источника жизни. От этого заблуждения все существо наше превратилось. Мы сделались горды пред Богом и установленными и�� начальствами, и смиренны пред страстями и кумирами, ими созданными. Почитание Бога заменено идолопоклонством в разных видах; свобода духа уступила место рабству, прихотям. Любовь, вместо стремления наружу, обратилась внутрь; ум напротив, оставя самопознание, устремился весь к наружным исследованиям.

6).   Для восстановления падшего человечества начертан план многоразличных средств, между коими главное средоточное место занимает искупление чрез вочеловечившегося Сына Божия.

7).   Основанием всей нравственной деятельности служить любовь. Любите, и всякий труд, всякое лишение становится легким. Здесь истинное силы. Любовь — химическое сродство нравственного мира, а выгоды подобны искусственные цементам. Первое производить внутреннее соединение, а последние образуют смеси и агломерацию. Если основание силы любовь, то источник света внутреннего, источника истинного знания — вера. Совершенный скептицизм неразлучен с совершенным невежеством. Несчастия посылаются Богом для очищения и исправления. Ни при каком страдании не должно терять надежды на милосердие Промысла.

Учение лжи во всем противоположно учению — истины, Вот его начала:

1).   Бога нет или (что почти все равно) он существует, но не управляет ни миром, ни судьбою человеческою.

2).   Человек в себе самом может найти силу для действий и свет для познаний.

3).   Человек есть одно из многочисленных колес в механизме вселенной, а вселенная существует по установленным законам, но не стремится ни к какой постоянной цели.

4).   Происхождение человека неизвестно, но вероятно он явился на земле подобно животным, и подобно им сначала ползал на четвереньках, а потом образовался и стал жить в обществе.

5).   Основание нравственной силы — гордость или так называемое чувство своего достоинства; эгоизм или самолюбие. Должно избегать всего, что может унизить нас в глазах людей и стремиться ко всему, что возвышает нас пред людьми; скрывать, свои пороки и выказывать свои достоинства; стараться о умножении своих удовольствий и не делать для ближнего никаких пожертвований; ставить себя целью всех своих действии, а на людей смотреть как на орудия.

6).   Должно верить только тому, что понятно для разума, или справедливее не верить ничему, потому, что разум — способность, ведущая цепь умозаключений от аксиом, а сама собою ничего не утверждающая.

7). Человек не должен надеяться на будущее, а ловить наслаждения, которые представляет ему настоящее; не должен думать не только о вечности, но даже о больших периодах времени, а ловить минуты, и их скоротечность избирать масштабом своих ничтожных действий.

Учение лжи, изложенное нами в главных основаниях, обольстительно для умов, непривыкших к строгим суждениям, но оно возмущает душу всякого человека, Нужно было прикрыть это учение благовидною одеждою и подделать его под истину. Безбожие, хаотически! взгляд на вселенную, где будто бы все вращается, живет и умирает без цели, мнение о небывалому периоде дикого состояния человечества — явились под именами: Деизма,  вечных  законов  природы  естественного  состояния. На гордость и эгоизм надеты маски чувства собственного достоинства, выгоды без обиды ближнего. Безнадежность и безверие приняли имя разочарования.

Этот маскарад, этот выпуск поддельных монет многих довел до нравственного разорения. Люди, которые считали себя богатыми душевною силою, с ужасом усматривали свою бедность в часы несчастен и прибегали к  самоубийству, или к поступкам унизительным; их отчаяние подобно отчаянию человека, у которого обманом выменены драгоценные металлы на составы, подделанные под золото и серебро: он с глубокою горестью видит, что в предмете надежд его нет никакой ценности.

Иногда можно, посредством искусно-скрытых неправильностей в умозаключениях доказывать предложения нелепые, как  делали софисты.

Вы видите, что заключение совершенно ложно, и должны согласиться, что суждения в пользу его справедливы до тех пор, пока не откроете их неправильности. То же бывает при предложениях, входящих в состав учения лжи. Вы видите, что это не может быть истина, и между тем не в состоянии вдруг обнаружить предстоящую вам ложь. Но недоумение истинно верующего в подобных случаях быстро проходит и сменяется победоносным опровержением. И что легче этого опровержения! Здесь нужны только добросовестность, искреннее желание узнать истину и здравый ум. Семь главных предложений учения лжи уничтожаются: во 1-х, неимением никаких логических оснований, ��о 2-х, нелепостью своих последствий, в 3-х, противоречием истории, практической жизни и всем лучшим потребностям души человеческой. Учение лжи не имеет логических оснований потому, что оно ничем не доказывается. Почему в самом деле Бог не управляет миром? Почему человек был в диком состоянии? и проч. Это предположения, скажут мне, подобные вашим догматам, на которые также нет доказательств. Наши догматы выше разума, рассуждающего по пространству и времени; но они освещают весь путь жизни и знания. Это светила, на которые смотреть не возможно, но при лучах которых все становится ясным. Так например история с своими переворотами, частная жизнь с свойственными ей бедствиями непонятны для нас до тех пор, пока не засияет над ними учение о падении и восстановлении. О, тогда все становится ясным. Что же объясняют, какое руководство дают ваши предположения? В области метафизики, или в области чувствам ненадлежащей, и в области доисторической древности только две Формы умственной жизни: вера и гипотеза. Первая из них положительна, неизменна, другая основывается на одной возможности, вероятности. Вера объясняет откровением тайны сверхчувственного и видимого миров, а гипотеза силится по миру видимому объяснить невидимый, и в суждения о сем последнем вмешивает вещественные Формы пространства, времени, достаточной причины, и тому подобное.

Нелепость последствий, выводимых из учения лжи, немедленно открывается, если направить их к практической жизни. Если Бог не управляет тиром, если нет свободы воли, то не нужна молитва: несправедлив на ответственность за поступки. Тогда нет ни зла, ни добра. Тогда ход мира — хаотическое движение, а наука его описывающая, — бред горячки.

Учение лжи противоречить истории практической жизни в всем лучшим потребностям души человеческой. История везде начинается созданием мира и указывает на главные события библейские. Тоже видно и в преданиях. Практическая жизнь не может поддерживаться теориями, противными Христианству. Этими теориями можно наполнять книги, праздные головы и праздные беседы: но скажите можно ли жить ими? Примешано ли в них к яду хотя несколько питательных частей, как  в Американском маньоке? Решительно нет. Того, кто вздумает питаться противо-Християнским учением ждут нравственное расслабление и нравственная смерть от духовного голода. Признаки этой смерти подобны признакам смерти естественной: здесь подчинение тела разлагающему действию стихий, там подчинение человека господству внешних впечатлений. В том и другом случае потеря внутреннего противодействия, существенного признака жизни. Нужно ли доказывать, что учение лжи противно всем лучшим потребностям души человеческой? Собственный опыт покажете каждому грустное впечатление, производимое этим учением. Как ни прикрывайте его, сердце наше всегда приведется им в содрогание.

Учение истины передано Богом первому человеку. Зародыш учения лжи образовался падением и ветвями своими покрыл поприще истории. В патриархах мы видим древнейших поборников истинного учения. Святая преданность Богу, любовь, воздержите, являющееся в простоте жизни, вот отличительные черты их нравов. Допотопные защитники нечестия являются подобными нынешним. Хотя правила их нам неизвестны в подробностях, но мы видим плоды этих правил. Они одинаковы с плодами новейшей философии, и заключаются в чувственности и рабстве страстям. Одинаковые плоды родятся на одинаковыхх деревах.

Учение лжи, льстя слабостям падшего человечества, овладело большею его частью, внутренняя сила исчезла, освобожденные от нее страсти все себе подчинили. Люди, по словам Моисея, сделались  одною  плотью (). Тогда Бог, отозвав посредством естественной смерти, поборников истины и, заключив в ковчеге будущего ее распространителя, повелелразверзаться  хлябямь  небесным, и преступная земля исчезла в волнах всемирного потопа. Так кончилась двадцативековая война истины с ложью.

После потопа хранение истинного учения вверяется народу Израильскому. В язычестве, особенно в древних таинствах, сияют также несколько искр горнего света. Учение лжи является, с своими обыкновенными приманками и орудиями, прославлением чувственности и ведущими к этой цели правилами. Большая часть мира мало помалу принимает сторону учения лжи. Среди самого народа избранного обнаруживается наклонность к  идолопоклонству, к  чувственному и превратному толкованию закона. Оба учения вступают снова в борьбу, и обстоятельства этой борьбы — вся древняя история. Великие поборники являются на стороне истины в лице пророков, и немногих языческих мыслителей; учение лжи находить защиту в большей части Философов. Одни проповедуют почитание истинного Бога, господство над страстями и чувственностью, целомудрие, благотворительность. Другие рассеивают сомнения о бытии Божием, прославляют страсти, эгоизм и разврате. Догматы истинного учения, соединяясь в одно целое, образуют книгу по преимуществу, Святую Библию; правила ложного учения порождают множество безрассудных сочинений, между которыми особенно отличаются творения Поллюса, Калликлеса, Тразимаха, и ненавистная поэма cie naiura rerum;

Замечательно сравнить вообще дух — ветхозаветного учения библейского с духом язычества. Какая резкая противоположность! У Моисея везде стремление к  одухотворенно, очищению человека. Как строго преследуем он растление нравов! Как сильно в законодателе израильском уважение к собственности! Он не велит даже желать — чужого имения. В язычестве вы видите совершенную противоположность. Вспомните о служении Венер, о снисходительности, с какою древние смотрели на развратных женщин, о кровавых забавах римского народа. А благотворительность, неизвестная языческому миру, в каких трогательных наставлениях является в Ветхом Завете! "Если ты собираешь плоды, говорить Моисей, то не собирай всей жатвы, но оставь часть ее для странника".

Восходить трудно, спускаться легко. Большинство рода человеческого, предавшись учению лжи, скоро достигло бедственного состояния. Клюдям века Августа можно применить слова Всевышнего о допотопных грешниках. Эти люди были одною плотью. Все верования исчезли. Небо сокрылась в тумане сомнений, и земные блага, засияв во мраке Фосфорическим светом, сделались единственным предметом желаний. Но этим ли благам удовлетворить потребностям духа человеческого? Глубокая тоска и отчаяние овладели им в последние годы древнего мира. Напрасно последователи Зенона хотели укрепить человека своим суровым учением: утвержденное на ложном основании, на гордости, оно не могло сделаться источником силы внутренней. Цицерон, Светоний и Тацет, живописали нам ужасное зрелище, бывшее предметом их исторических наблюдений. Оно приводить в трепет. Чувственное учете проникло и в народ Израильский: пред пришествием Спасителя в Иерусалиме явились секты, превратно толковавшие закон Моисеев. Эти секты придерживались одних обрядов или одной буквы закона. Дух Сефера (Пятикнижия) им быль чужд. Таковыми являются Фарисеи и Саддукеи. Учение лжи торжествовало, и мир казался обреченным на неизбежную погибель. Защитники истины ждали помощи свыше, обещанной пророчествами, II она пришла: среди хаоса превратных мнений загремело предвечное Слово,и благодатная вест быстро разнеслась по вселенной. Здесь начинается 3-я война истины с ложью.

Христианство отметает превратные толкования Фарисеев и Саддукеев; возвращает Библии ее глубокий духовный смысл; отменяет мимошедшие обряды, и покрывает здание ветхозаветное великолепным куполом — Святым Евангелием. Тогда божественная книга, хранившаяся у Евреев, переведенная по устроению Промысла при Птоломее на Греческий язык, делается светильником целого мира.

Защитники учения лжи почувствовали, что им готовится смертельный удар, и с ожесточением устремились на Христианство. Вместе с материализмом языческим, против последователей Спасителя, восстал материализм Иудейский в лице своих представителей, Фарисеев и Саддукеев. Тем и другим был невыносим противный чувственности дух Евангелия. Жестокость борьбы этой превосходить всякое описание: в ней душа человеческая подобно морю, раздираемому бурею, разверзалась до неизмеримой глубины, и показала сколько силы, сколько добра и зла скрыто в ее внутренних Сферах. Наконец истина восторжествовала; блюстительница ее до конца мира, Святая Православная Церковь, учредилась явно и торжественно.

Отклоните какой-нибудь предмет от вертикальной линии и оставьте его: вы увидите, что уклонение будет увеличиваться и произведете падение. Тоже происходить с умом человеческим: уклонись от истины в какую-нибудь сторону, он продолжает свое светобежное движение с беспрерывно возрастающею скоростью, до тех пор, пока не очутится в совершением мраке.

Римский Первосвященник присвоил себе право критического разбора догматов и их изменения. В последствии начали это право почитать общею принадлежностью. Таким образом западный католицизм вел к протестантизму не только силою своих правитель��твенных злоупотреблений, но самым развитием своих начал.

Дух сомнения и исследований критических, вызванный протестантизмом, принес образ мыслей, известный под названием Философии 18-го века.

Церковь выдержала сильную борьбу с Протестанством и Философиею 18 го века. В этой борьбе Католицизм оказал значительные услуги правому делу, но не доставил ему полного торжества потому, что к духовным целям примешивал мирские, и не соедини ль примера с словом. Нельзя однако не отдать достодолжной чести первым Иезуитам, каковы были Игнатий Лойола и Франциск  Ксавье, а также многочисленными католическим писателям. Наше отечество имело мало сношений с Западом, но оно хранило православие с величайшею заботливостью. Все усилия Римского престола подчинить себе Россию остались тщетными. Лютеранство нашло у нас сильного противника в Стефане Яворском; его камень веры одно из убедительнейших опровержений протестантской ереси.

По мере распространена учения лжи, над западом восходила туча гибельных мнений и усиливалось владычество чувственности. Наконец Европа в некоторых частях своих пришла к тому бедственному положению, в каком находился мир два раза: пред потопом и пред пришествием Христовым. Люди опять, говоря словами Моисея,сделались одною плотью. Все верования, все надежды небесные исчезли. Трудно с верностью описать положение духа человеческого при подобном порядке вещей: вместе с тоскою его терзал горький обман ожиданий. Вот во Франции, долго служившей образцом Европе, затворены церкви, уничтожено теснившее людей духовенство, разрушена власть царская. Гильотина совершила кровавую нивелировку сословий. Вот и храмы разума, которых желал Вольтер. Но где же благоденствие, обещанное Философами? Вместо его являются тоска, отчаяние, раздор, бессмысленное и железное господство черни, упадок  наук  и искусств.

Изнемогши под игом чувственности, видя разрушение всех связей общественных, люди, прельщенные учением лжи, видят необходимость освежиться духовною жизнию, от искать средство для обуздания порока. Они стараются возобновить связи с невидимым миром. Все, что хотя немного отзывается этим миром, начинает иметь особенную прелесть. Фантастические повести становятся любимым чтением. Рассказы о чудесах сомнамбулизма, о Калиостро и Сен-Жермене, начинают привлекать общее внимание. Публицисты ищут новой религии соответственной веку; Сен-Симонисты берутся исполнить это искание. Но все человеческие усилия выйти из ужасного положения, в какое запад приведен учешем лжи, остались тщетными, подобно усилиям Стоиков, старавшихся восстановить нравственность пред пришествием Христа.

Мир не может однако оставаться без духовной пищи: он погибнете от голодной смерти. Все замены Небесного хлеба испытаны, и в них не оказалось никакой питательности. Ни Фантастическая сочинения, ни Сен-Симонизм, ни мечты Ламене, не способны укрепить нравственную силу человека. Куда же обратиться? К тому, который зовет к себе алчущих и жаждущих. Мир был спасен христианством от разрушения пред началом нашей эры. В том же источнике и нигде более, он может и теперь почерпнуть новую жизнь. Истина эта в последнее время сделалась столь осязаемою, что необходимость возврата к учению евангельскому стала убеждением почти всех беспристрастных умов. В главу писателей, способствовавших религиозному противодействию на Западе, должно поставить Местра. ЕгоSoiresdeS-Peterbourg  и разбор Бакона многих обратили на путь истинный. И это не могло быть иначе: красноречие, сила логики и резкость эпиграммы страшные орудия для лжи, а ими богаты творения Местра. После сочинителя С.петербургских Вечеров можно поставитьГенуда, Шатобриана, Бональда и Ботена. Из Немецких писателей очень замечателен Генрих Штиллинг, с удивительною ясностью опровергавший Философию 18-го века.

У нас в последнее время в Духовной литературе также была заметна большая деятельность. На этом поприще из светских людей первое место занимает без всякого сомнения А. С. Стурдза, неутомимо пишущий в пользу Православной Церкви. Совершенно владея языками Русским, Французским и Греческим, он, на каждом из них, не перестает издавать книги и брошюры о предметах Богословских; сочинения его исполнены силы, проистекающей от сочетания редких дарований, глубокого убеждения и пламенной ревности к пользам святого дела. Книги Муравьева принесли огромную пользу; они сделались необходимою потребностью каждого христианского семейства. Исчисля��ь все, что написано в последнее время нашим просвещенным духовенством, значит — писать историю трудов его, а это требует размеров большего сочинения, несоответственных пределам и цели настоящей статьи: я хотел означить только главные эпохи непрерывно продолжающейся борьбы истины с ложью, и показать, что последняя всегда имела одну цель — конечное расслабление человеческого духа чрез отнятие у него ключа к знанию и не только вечности, но и больших периодов времени. Нельзя однако умолчать о сочинениях Иннокентия Епископа Чигиринского, Филарета Митрополита Московского, Иннокентия Преосвященного Пензенского, а также о превосходных духовных журналах: Чтениях Воскресном и Христианском.

Осязаемая необходимость, как  мы сказали, обратила мир к Христианству. Это обращение скоро появилось во всем, и повсюду забытья книги Священного писания начали читать с любовью. Они появились во многочисленных новых изданиях. В обществах, где недавно было видно равнодушие ко всему духовному, стали рассуждать о религии. Молодые люди пере­, стали выказывать себя разочарованными: отчаяние, которое они частью чувствовали, частью выказывали, сменилось светлою надеждою. Либерализму рассмотренный в настоящем его виде, потерял власть над умами.

Но истина не восторжествовала еще окончательно; защитники учения лжи вновь начинают свои нападения на Христианство. Леру и Август Комт во Франции, Страус и последователи Гегеля в Германии, опять стараются покрыть туманом проясняющееся небо верования, и оледенить души, которые начинает согревать божественная любовь. Так убийца торопится уничтожить жизнь в своей жертве, начинающей дышать от солнечной теплоты. Чего хотят эти безумцы? Славы Герострата и товарищей для невыносимых страдании безверия. Некоторые из новых преследователей Христианства приписывают ему большие похвалы, но утверждают, что будто бы оно уже не соответствуешь высшим потребностям века. Какие же это потребности? Не потребность ли денег и чувственных удовольствий? Неужели мы столько успели в Христианских добродетелях, что они кажутся нам очень легкими, и что мы желаем подвигов более трудных, нежели дела милосердия и самоотверженной любви? Последователи Талмуда присоединились к противо-христианским писателям на поприще литературы и действуют с ними заодно; от того теперешняя тактика защитников лжи отлична от тактики Философов 18-го века. Последние более нападали на Ветхий Завет, и не веря божественному происхождению Евангелия, невольно благоговели пред его учением. Теперь, превозносят Библию и нападают на Новый Завет.

Если противники христианства подают друг другу руку для гонения Христиан, то и защитники слова Божия должны смыкать и смыкают ряды свои. Пусть противники наши призывают к себе на помощь ложь и злобу: мы будем отвечать истиной и любовью. Воинам, у которых сердце в разладе с умом, у которых тело истощено чувственностью, а нравственная сила поражена эгоизмом; мы противопоставим людей, сохранивших евангельскую целость всех стихий человеческой природы: чистую душу, светлую мысль и неразрушенное страстями сложение. Эти стихии пусть будут оживотворены возношением к источнику жизни — теплою молитвою.

С. Панцыревка.

Таксономия: